чтобы она, прохладна и легка,
жалея и немножечко любя,
как брата, успокоила тебя.
Всегда найдется женское плечо,
чтобы в него дышал ты горячо,
припав к нему беспутной головой,
ему доверив сон мятежный свой.
Всегда найдутся женские глаза,
чтобы они, всю боль твою глуша,
а если и не всю, то часть ее,
увидели страдание твое.
Но есть такая женская рука,
которая особенно сладка,
когда она измученного лба
касается, как вечность и судьба.
Но есть такое женское плечо,
которое неведомо за что
не на ночь, а навек тебе дано,
и это понял ты давным-давно.
Но есть такие женские глаза,
которые глядят всегда грустя,
и это до последних твоих дней
глаза любви и совести твоей.
А ты живешь себе же вопреки,
и мало тебе только той руки,
того плеча и тех печальных глаз...
Ты предавал их в жизни столько раз!
И вот оно - возмездье - настает.
"Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет.
"Предатель!"- ветки хлещут по лицу.
"Предатель!"- эхо слышится в лесу.
Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
простит, хотя обида и тяжка,
и только то усталое плечо
простит сейчас, да и простит еще,
и только те печальные глаза
простят все то, чего прощать нельзя...
* * *
Увек се нађе женска рука,
да те, свежином коју шири,
зажали, љубављу од свих мука
да те, кô брата, увек, смири.
Увек се нађе женско раме,
да у њега подишеш врело,
да клонеш главом пуном таме,
и повериш му шта те срело.
Увек се очи женске нађу,
да, некако, све што те мучи,
бар делић, ако не целу грађу,
од својих мука њима изручиш.
Но, има и таква женска рука,
која је посебно слатка,
која чело препуно мука
такне кô вечност, кô судба каткад.
Но, има и такво раме женско,
које ти је, не зна се како,
не за ноћ дато већ за вечност,
и одмах схватиш да је тако.
Но, женске очи и такве постоје,
у њих се брига за тобе смести,
и буду до задње минуте твоје
очи љубави и очи савести.
А ти у живот пркоса точиш,
једна је рука мало теби,
мало ти раме и тужне очи...
Издајеш их, ти друге би!
И онда – освета, кô со на ране.
Издајник! – киша ти у лице шуми.
Издајник! – шибају по лицу гране.
Издајник! – ехо се ори по шуми.
Па се вртиш, мучиш се, тугујеш.
Опроштај зовеш, но он се не да.
И, само та рука прозрачна, ту је,
да прашта, ма и безброј увреда,
и само уморно раме то ће
опростити увек грехе обесне,
и само те тужне очи хоће
да опросте и што се не сме...
1961.
